Людмила Мосіна,
інвалід І гр., 1947 р. н., м. Кременчук Полтавської обл.
Член літоб'єднання "Славутич", автор 52 книг — це збірки поезії, оповідання, повісті, детективна проза, казки.
На конкурс "Струни душі" пропонує казки зі збірок "Шахматное королевство" и "Деревянные башмачки"
Гусь на веревочке
У одной полуслепой, сварливой старухи были внученька Дашенька, Гусь да Гусыня. Вскоре у Гусыни появились маленькие гусята. Росли они не по дням, а по часам. Однажды Гусыня повела деток на речку. Она шествовала впереди, показывая малышам дорогу, а Гусь шел позади и смотрел, чтобы они не сбились с пути. Когда малыши переходили дорогу, налетел черный вихрь, закружил гусят и превратил их в семь орешков, из которых на опушке леса вырос густой кустарник. Погоревали отец с матерью за своими детками, да делать нечего.
Бабка, узнав, что пропали гусята, обозлилась на Гуся и привязала его за лапку к сарайчику. Стало ему горько и обидно, что он лишился воли. Гусыню же старушка любила за то, что та несла ей яйца, и баловала. А Гусь сидел на веревочке полуголодный и совсем отощал. Стал он жаловаться Гусыне
— Ну, что это за жизнь без воли. Улетел бы, куда глаза глядят, да веревочка мешает.
Сжалилась над ним Гусыня и, когда все спали, перегрызла ее клювом. Взмахнул Гусь крыльями и крикнул:
— Прощай, добрая Гусыня! Может, когда-нибудь свидимся! А то, хочешь, вдвоем полетим!
— Нет, мне еще нужно наших деток найти. Если ты где их увидишь, пришли весточку.
— Ладно.
Проснулась утром бабка, а Гуся то нет. Увидела она конец веревочки и поняла, что это Гусыня ему помогла, но бранить ее не стала.
А тут еще одна беда приключалась. Пошла Дашенька в лес. Переходя дорогу, ступила на то же место, что и гусята, и налетевший черный вихрь превратил ее в лягушку. Попрыгала она на болото и стала там жить. А в полночь на нем собрались на шабаш ведьмы, и давай хвастаться своими черными делами. Вот одна из них и говорит:
— А я у слепой бабки внучку и гусят увела. И превратила их в лягушку и орешник, что растет у леса. Он непростой: если сорвать семь орешков, перемолоть, добавить в тесто, испечь из него пирог, разделить на несколько частей и съесть, то гусята оживут, а лягушка превратится в девочку. А еще, кто съест один орешек, станет муравьем, три — кротом, а пять — гусем. Подслушала все это Лягушка и думает: "Надо запомнить, вдруг пригодится".
Вернемся теперь к нашему Гусю. Летел он недолго, видит — болото, а на нем дикие гуси.
— Здравствуйте, господа! — поздоровался он. — Не примете ли вы меня в свою стаю? Жил я в неволе. Захотелось белый свет повидать.
— Хорошо, — отозвался Вожак, — с нами тебе будет веселей. Мы птицы вольные. Но есть у нас закон: не бросать товарища в беде. Ты, я вижу, из домашних птиц. Расскажи о себе.
Поведал им Гусь о своем нелегком житье-бытье.
— Видать, правду говоришь. Вот и веревочка за тобой, как хвостик, тянется. Жестокая бабка оказалась. Ну, да ладно, привыкай к нам, обживайся.
Свил Гусь гнездо и живет себе на болоте. А осенью вместе с другими гусями улетел в теплые края. Там хоть и было хорошо, но все домой тянуло. Когда потеплело, возвратился Гусь со своей стаей на родину. Но некоторые гуси не вернулись: не у всех хватило сил для дальнего перелета.
Однажды затосковал Гусь, сам не зная почему. Даже воля в тягость стала. Подскакала к нему Лягушка и спрашивает:
— О чем печалишься, братец Гусь?
— И не спрашивай. Раньше я рвался в облака, а теперь понял, что хорошо бы ползать какой-нибудь козявкой по земле.
— Кем же ты хочешь быть?
— Муравьем.
— А я ведь тебя узнала. Ты от бабки сбежал из-за того, что она тебя веревочкой к сарайчику привязала и впроголодь кормила.
— Откуда ты все знаешь?
— Я ведь ее внучка, а превратила меня в Лягушку ведьма. Ступила я на то место, где она выливала воду после заклинаний — вот и случилась беда. Но не волнуйся — я тебе помогу. Около леса за болотом растет орешник. Кто съест один его плод — станет муравьем.
— Спасибо, Лягушка, видно, тебе здесь тоже несладко, — отозвался Гусь.
Полетел он к лесу. Увидел орешник, проглотил орех — и превратился в муравья. Тут пошел дождь, льет и льет, как из ведра.
— Чего глаза вытаращил?! — крикнул ему проползавший мимо Рыжий Муравей. — Или утонуть хочешь? Где твой дом?
— У меня его нет.
— Как же ты попал в этот лес?
— Заблудился.
— Тогда полезай в наш муравейник. Я познакомлю тебя со своими друзьями.
Побежали они к муравейнику. Муравьи облепили его со всех сторон, потчуют вкусненьким. Понравилась бедолаге их гостеприимность.
— Оставайся у нас, коли хочешь, — говорит ему Рыжий. Только лентяев здесь не любят. Как взойдет красное солнышко, все трудятся: одни муравейник утепляют, другие запасной строят, третьи еду добывают. И наш Муравей-приблуда с утра до позднего вечера соломинки да палочки таскал в десять раз больше его самого. Когда стемнело, он совсем выбился из сил и даже есть отказался.
— Ничего, — уговаривает его Рыжий, — это поначалу тяжело, а потом привыкнешь.
Хватило нашего Муравья ровно на месяц. Одни жилки от него остались. "Нет, плохо быть муравьем, — подумал он, — так и ноги протянешь".
Приполз бедолага на болото, увидел Лягушку и жалуется ей:
— Госпожа Квакушка, оказывается, быть муравьем еще хуже, чем гусем. Хочу, чтобы меня никто не видел и не слышал.
— Хорошо, — согласилась Лягушка, — ты, верно, хочешь стать кротом?
— Да, — обрадовался Муравей.
— Тогда тебе нужно съесть три орешка.
Так он и сделал, и превратился в Крота. Понравилось ему в этой шкуре: никто его не видит, не беспокоит, начальников над ним нет. Знай, роется и роется себе в земле да червяков жирных ест. Так бы и прожил наш Гусь в чужой шкуре... Но однажды прорыл он ход до двора, где жил раньше. Слышит: ходит у крыльца Гусыня и плачет.
— Где ж теперь-то мой милый дружочек Гусь живет? Как я по нему соскучилась! Хоть бы одним глазком его увидать. Деточек нет. Дашенька пропала. Одна старая больная бабка осталась. Да и та уже одной ногой в могиле стоит!
От этих слов сжалось у Крота сердце: "Значит, и обо мне кто-то помнит, — подумал он. — И я так люблю мою милую Гусыню!"
Пришел он опять к болоту. Увидела его Лягушка и спрашивает:
— Что, плохо быть Кротом?
— Нет, Квакушка, но сегодня я бродил по лабиринтам, а потом прорыл ход и очутился в нашем дворе. Смотрю, плачет Гусыня горькими слезами обо мне, детях, тебе и бабке, которая еле дышит. Вот я и хочу вернуться к ним, чтобы хоть чем-то помочь. Помоги мне стать снова Гусем.
— Ладно, будь по-твоему, — ответила Лягушка. — Сначала доберись к лесу, съешь пять орешков — и обернешься Гусем. А если захочешь вернуть деток, то сорви семь орешков, истолки в порошок, кинь бабке в тесто и увидишь, что будет.
Сделал все Крот, как велела ему Лягушка, и снова стал Гусем. Полетел он к родному дому. Как увидела его Гусыня, загоготала от радости:
— Милый дружок, ты все-таки вернулся! А я уже не чаяла тебя увидеть. Постарела наша хозяйка, еле по дому ходит. Хоть и ворчливая она, да все равно жаль старушку. Ты ее, наверно, проклинаешь за мучения.
— Нет, — ответил Гусь, — пойду, погляжу на нее.
Подкрался он к квашне и кинул туда растолченные орехи. Натопила бабка печку, отгребла угли и поставила туда пирог. Вкусно запахло в доме, как в былые времена. Вытянула она пирог и поделила на кусочки. И вдруг… из каждого кусочка появился маленький гусенок. Оказалось их всего семеро. Ходят они вокруг стола и гогочут:
— Га-га-га, га-га-га...
Вышли мы из пирога.
Станет бабушка девицей,
Коль отведает частицу.
Вытаращила бабка на них глаза: "Да ведь это мои пропавшие гусята! Как же вы здесь, милые, очутились?"
А гуси опять свое:
— Га-га-га, га-га-га...
Вышли мы из пирога...
— Ну что ж, отведаю, — решила старушка, — а вдруг, и правда, стану молодой.
Съела бабуся кусочек и обернулась красивой молодицей. Тут увидела она Гуся и давай у него прощения просить.
— Прости меня, Гусь лапчатый! Ворчливая я была не от радости. По своей внучке все слезы выплакала. Может, ты о ней что знаешь?
Рассказал Гусь о своих злоключениях. Заплакала молодица:
— Веди меня к тому болоту. Я возьму Лягушку в дом, буду ее кормить, поить, никогда грубым словом не обижу.
— Ква-ква .., — отзывается вдруг из угла Лягушка, — дайте и мне кусочек пирога!
Съела Лягушка пирог и стала прежней Дашенькой. Призналась внучка, что ее в родном доме попрекали куском хлеба — вот она и ушла.
— Ты, бабушка, благодаря мне, молодость обрела, — сказала Дашенька. — Если будешь меня и дальше обижать, уйду навсегда.
Заплакала тут бывшая бабка и давай у всех прощения просить.
Сердце — не камень. Простили ее и Гусь с Гусыней, и внучка Дашенька. И зажили они все дружно и счастливо.
Верно в народе говорят, что молодость несет на крыльях радость, а старость, как надоедливая муха, всех покусывает.
